Двое южноуральцев примут участие в международных соревнованиях по математике в Афинах. Школьники из Челябинска и Снежинска вошли в состав национальной сборной по математике, которая с 8 по 18 июля пройдет в Греции. Как сообщили агентству «Новый регион» (Челябинск) в пресс-службе администрации Снежинска, всего в состав российский сборной вошли 6 школьников: из Челябинска, Снежинска, Барнаула, Краснодара и два школьника из Санкт-Петербурга. Все участники сборной — неоднократные победители российских олимпиад и призеры международных соревнований.

В Троицке открылся областной компьютерный лагерь. 49 школьников из разных районов Московской области приехали повысить свою квалификацию в программировании. Проживают они в местной гимназии, Финансирует лагерь министерство образования Московской области.
Как сообщает интернет-газета «Подмосковье настоящее», учат «лагерников» решению олимпиадных задач по программированию. Ребята разбиты на несколько подгрупп после тестирования. В зависимости от их уровня знаний и идет с ними работа. Помимо компьютерных занятий, им читают лекции по математике и информатике (алгоритмы, логика, графы, массивы и т.д.).

Правда ли, что в Москве единые государственные экзамены будут сдавать чуть ли не в апреле?
Э. Р. Козакевич, г. Москва.

ИЗ всех егэшных экзаменов 18 апреля 2004 года в столице будет проводиться только пробный экзамен по математике.

Во всех остальных регионах — участниках эксперимента пробные экзамены назначены на 25.04.2004 года. В обоих случаях эти дни выпадают на воскресенье. Расписание остальных единых экзаменов одно для всей страны. Оно утверждено приказом Минобразования № 569 от 11.02.2004 года.

В соответствии с ним испытания по иностранному языку назначены на 22 мая, по обществознанию и химии — на 27 мая, по биологии, географии и литературе — на 30 мая. Остальные пройдут уже в июне: 3-го — по русскому языку, 8-го — по математике, 15-го — по истории России и физике.

Александр КОРОВИЦЫН

Правда ли, что в Москве единые государственные экзамены будут сдавать чуть ли не в апреле?
Э. Р. Козакевич, г. Москва.

ИЗ всех егэшных экзаменов 18 апреля 2004 года в столице будет проводиться только пробный экзамен по математике.

Во всех остальных регионах — участниках эксперимента пробные экзамены назначены на 25.04.2004 года. В обоих случаях эти дни выпадают на воскресенье. Расписание остальных единых экзаменов одно для всей страны. Оно утверждено приказом Минобразования № 569 от 11.02.2004 года.

В соответствии с ним испытания по иностранному языку назначены на 22 мая, по обществознанию и химии — на 27 мая, по биологии, географии и литературе — на 30 мая. Остальные пройдут уже в июне: 3-го — по русскому языку, 8-го — по математике, 15-го — по истории России и физике.

Александр КОРОВИЦЫН

Российская драма — это наличие работающих бедных

О современных тенденциях социального развития России обозревателю Николаю Чеховскому рассказала директор Независимого института социального развития Татьяна Малева. По ее словам, российская особенность в том, что в состав бедных вошли те социальные группы, которые не должны были бы там оказаться. И с такой структурой общества страна вошла в фазу экономического роста.

Малева Татьяна Михайловна — по образованию экономист-математик, кандидат экономических наук, автор более 60 статей и 5 монографий, с 2002 года воглавляет Независимый институт социальной политики (НИСП). НИСП был образован в декабре 2000 года на основе программы «Социальная политика накануне ХХ1 века», в рамках которой, начиная с 1997 г., при финансовой поддержке Фонда Форда реализуется конкурс на предоставление грантов на исследовательские проекты в области социальной политики. Среди учредителей — Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ), Академия народного хозяйства при Правительстве РФ.

- Татьяна Михайловна, сегодня нередко можно услышать от аналитиков, что столь высокий процент голосовавших на выборах за Путина объясняется тем, что он ассоциируется в массовом сознании со стабильностью. Получается, что сегодня общество устраивает то, что оно имеет — и в плане социального развития, и в материальном отношении. Насколько Вы лично согласны с этим тезисом?

- Российское общество весьма неоднородно. А потому тезис об экономической и социальной стабильности по-разному раскрывается в отношении разных социальных групп. Мы не знаем сегодня, как голосовала та или иная социальная группа, я не уверена в том, что тенденции социального развития и политические результаты выборов прямо коррелируют. И, думаю, в этом не уверен никто, и таких исследований пока нет.

- Но что в социальном отношении представляет сегодняшняя Россия?

- Вообще обычно, и наш президент — не исключение, когда говорят о российской социальной структуре, сразу начинают говорить о бедных. Вполне понятно, почему при том драматическом падении уровня жизни, которое произошло в последней декаде прошлого тысячелетия, это был самый главный социальный параметр. Экономические реформы 1990-х спровоцировали рост и интенсивное расширение доли необеспеченного населения. Строго говоря, бедность существует всегда и везде, и ее нельзя уничтожить. Но российская драма заключается в том, что в состав бедных вошли те социальные группы, которые не должны были бы там оказаться при нормальном социально-экономическом развитии. Есть традиционные группы бедных, которых ни в одной стране не удалось избежать. Это многодетные семьи, это одинокие пенсионеры, это беженцы, мигранты, безработные и т.д. И если бы наша ситуация касалась только этой группы, мы бы реализовывали какие-то социальные программы помощи этой группе, мы бы пытались консолидировать бюджет на решение этих частных задач, но не говорили бы об этом как о масштабной экономической проблеме и не говорили бы об этой проблеме в драматических тонах.

В драматических тонах мы говорим об этой проблеме оттого, что в состав этой группы попала уникальная группа так называемых работающих бедных, что само по себе для успешно развивающейся рыночной экономики нонсенс. Дело в том, что в большинстве российских регионов наличие работы еще не означает богатства и еще не означает материального процветания. Наличие работы даже в западных странах не всегда может означать нормальный стандартный уровень потребления, но в любом случае там оно является гарантией небедности. В России же оно не стало такой гарантий. Сегодня у нас существует массовая социальная группа так называемых работающих бедных, что, собственно говоря, и заставляют рассматривать эту проблему эту проблему экономического развития общества как политическую.

- Татьяна Михайловна, а сколько сегодня бедных в России?

- Вопрос о том, сколько бедных в России — дискуссионный, ведь оценки называются самые разные — от 10 до 70% населения. Конкретная цифра зависит от того, кого, собственно говоря, мы будем понимать под бедными. Официальная статистика считает численность людей ниже прожиточного минимума, социологи предлагают людям оценить потребление, уровень своего достатка, и здесь получаются субъективные, более драматические, оценки. Ровно на рубеже слома экономического падения и экономического роста, в конце 2000 года, наш институт провел большое исследование по определению доли социальных слоев. Исследование охватило почти 5000 респондентов на территории всех регионов.

Это исследование весьма показательно, потому что тогда мы зафиксировали социальную картину российского общества в наихудшем варианте, и в то же самое время с такой структурой общества страна вошла в фазу экономического роста. Так появилась точка отсчета и оценки тех социальных тенденций, которые породил экономический рост.

Итак, на конец 2000 года около 20% российского населения, российских семей составляли так называемый русский средний класс. Много это или мало — это зависит от угла зрения. С одной стороны, в сравнении с развитыми странами это, конечно, прискорбно малая величина. На Западе 60, 70, а то и 80 процентов населения можно отнести к среднему классу. На этом фоне наши 20 процентов теряются. С другой стороны, при почти двукратном сокращении ВВП в течение 1990–2000 годы, при драматическом падении уровня жизни и других социальных параметров, когда назывались оценки, что чуть ли не 90% населения России относится к бедным, я думаю, что 20% — это не такая уж низкая величина. В любом случае, она слишком весома, чтобы ее не замечать.

- Впервые в истории науки термин средний гражданин, среднее общество упомянул еще Аристотель. Он достаточно подробно описал общественные функции и задачи среднего класса, и с тех пор их понимание принципиально не изменилось. Средний класс, в числе прочего, цементирует общество и стабилизирует социальную ситуацию. Выполняют ли наши 20% эту роль?

- Средние классы действительно существовали с античных времен. Средний класс точно так же, как и беднота, существует всегда и везде, его нельзя уничтожить. Не бывает двухполюсных социумов, которые состоят только из бедных и только из богатых. Но если мы будем подходить с позиции северо-американских и западноевропейских стандартов, то таких людей у нас мы найдем очень мало. Средний класс должен быть адекватным тому обществу, в котором мы живем. И поэтому портрет среднего класса в России отличается от того стандарта, который нам старательно навязывается Голливудом или Каннским фестивалем.

- Каково лицо представителя российского среднего класса?

- Наш представитель среднего класса не богат, но он имеет стабильное положение на рынке труда. У него стабильная работа, у него относительно высокая заработная плата, у него хорошее образование, и именно это образование делает его конкурентным на рынке труда. Наш средний класс довольно активен в своих трудовых стратегиях. Довольно часто эти люди имеют либо одно, но высокооплачиваемое место работы, либо практикуют так называемые множественные формы занятости — наличие не одной, а двух работ, или наличие одной, относительно неплохо оплачиваемой работы и нескольких приработков.

- С какого заработка начинается у нас средний класс?

- Распространенный вопрос и, прошу извинения, распространенная ошибка, поскольку материальное положение людей определяется не текущим доходом. Материальное положение людей определяется всем комплексом материальных активов. Возникает справедливый вопрос: вчера вы были высокооплачиваемым работником российского банка, сегодня вы поменяли работу — ваш текущий доход равен нулю. Значит ли, что вы в одночасье покинули свою социальную группу? Но вообще положение в обществе определяется не доходом, а потреблением.

- Просто потребление легче считать, наверное.

Вы правы в том смысле, что никогда никому не удалось определить реальный уровень доходов населения, и никогда Госкомстату не удалось добиться непротиворечивых результатов сопоставления доходов и расходов. Расходы населения России систематически выше доходов. Что из этого следует? Из этого следует, что Россия была, есть и остается страной со скрытыми доходами. Вот почему не имеет смысла делить общество на те или иные страты по уровню заявляемых гражданами доходов. Кроме доходов, есть еще движимое и недвижимое имущество, различного рода сбережения. Они и не позволяют вам, если вы вчера потеряли работу и потеряли все доходы, в одночасье покинуть свою социальную страту. Благодаря им, даже не имея работу несколько месяцев, вы не станете бедным и не переместитесь в зону абсолютной нищеты.

Структура классов гораздо более консервативна, чем текущие доходы. При том резком обеднении российских учителей и врачей, которые должны по идее составлять костяк среднего класса, они по-прежнему относят себя к среднему классу. В советские времена они не были беднейшими и составляли основную массу среднего класса, но потом с их доходами произошли драматические изменения. В действительности они стали очень низкооплачиваемой частью трудовых ресурсов. Поэтому, когда я говорю о 20% среднего класса, то это объективный показатель. А по субъективным показателям, т.е. когда людей спрашивают, к какому классу вы себя относите, к среднему классу себя относят почти 40% населения. Вот такой российский феномен: объективные характеристики не ахти, прямо скажем, болтаются где-то на уровне прожиточного минимума, а люди себя относят к среднему классу.

За этим кроются две вещи. Первое, что у них есть возможности поддерживать свое положение, какие-то неформальные заработки и т.д. Второе — не только заработной платой определяется реальное положение людей в обществе. Скажите, пожалуйста, если респонденты говорят о том, что в течение последних трех лет они построили новый дом, в семье есть две машины, у них 80 голов крупного рогатого скота, они владеют несколькими десятками гектаров земли, это что — бедность? Если считать по официальным данным, на селе среднего класса вообще нет, а он там, хоть и малочисленный, уже есть.

- Сегодня, по Вашим подсчетам, какова реальная доля среднего класса в России?

- Средний класс вообще не может быть описано каким-то одним интегральным показателем. Это совокупность одновременно действующих параметров. Это материально-имущественное положение во всем комплексе этих параметров. Это социально-профессиональный статус: люди с высшим образованием, со стабильным положением на рынке труда и занимающие определенную должностную позицию. И третье — все-таки это критерий самоощущения, самоидентификации. Мы не можем назначить человека быть средним классом, если у него есть первое-второе. В конечном итоге он сам определяет свое положение в том обществе, в котором находится. Так вот на пересечении всех этих признаков реально лежит около 7%, т.е. на самом деле идеальный средний класс составляет 7% в России. Но сочетанием как минимум двумя из этих признаков обладает около 20% населения. И, как показала жизнь, вот эти 20% себя в реальной жизни ведут принципиально по-другому, чем все остальное общество, что и дает нам основание говорить, что это контуры российского среднего класса.

- А какова доля нищих?

- Бедными следует называть тех, у кого вообще нет ни одного признака среднего класса, или все эти признаки находят на минимуме. Это семьи с доходами ниже прожиточного минимума, у которых нет конкурентоспособного на рынке труда образования, и которые сами относят себя к бедным и к низшим слоям. Сколько таких и кто они такие? Таких оказалось не 20%, как говорит официальная статистика, и не 90%, как говорят некоторые социологические исследования. Объективный анализ показал, что таких около 10–11% в России. Это социальная группа, у представителей которой нет вообще ничего — ни образования, ни возможности получить сколько-нибудь приемлемую работу. Их доходы в пересчете на членов семьи ниже прожиточного минимума. Говорят, что и 10% беднего населения — это очень много. Но для меня это хороший результат, потому что в отношении 10% населения можно теоретически хотя бы говорить об адресной социальной помощи. Распространить адресную социальную помощь на 40, или на 70 процентов населения не способно ни одно, даже самое богатое государство в мире.

- Получается, что сегодня 20% наверху — это средние классы, 10% внизу — это низшие классы?

- В общих чертах — да. Между ними лежит плохо очерченное социальное образование, которое можно описать так: уже не бедные, еще не средние. Собственно говоря, вся социальная политика государства сводится к вопросу, что делать с этим социальным слоем? И это проблема общего национального экономического курса и общей социально-экономической политики. Это самый главный, на мой взгляд, вопрос — что делать с социальной группой, находящейся между средним классом и бедными. Об элите мы вообще не говорим: у нее значительные материальные и финансовые активы, но ее доля в населении настолько мала (1–3%), что мы сейчас можем о них не говорить.

- О тех, кто между средним классом и бедными можно сказать: не нищета, но и не стабильность. Таким образом, зона нестабильности в российском обществе достигает почти 70%?

- Совершенно верно. Эта группа преодолела черту бедности, не сломилась откровенно. Но и стабильного положения, которым обладает средний класс, у них тоже нет. Их доходы флуктуируют — то повыше, то пониже, работа — то есть, то нет. Или же не очень высокая заработная плата, или же большая задолженность по оплате труда, или высокий риск потерять эту работу, либо частая смена работ и т.д. Люди, которые себя к среднему классу отнести не могут, хотя и не являются откровенно бедными, не являются основой социальной стабильности, потому что именно стабильности им не хватает. Но с другой стороны, политической ситуации говорить о некоторой стабильности, потому что у этих людей положение не кричащее.

- Да, но в этом слое происходит медленное сползание в нищету, поскольку значительной части этой группы не удается реализовать свои потенции.

- Положение этих людей формировалось на протяжении нескольких лет, поэтому это не случайное положение, а закономерный результат 14 лет реформ и приспособления к ним. Эти люди смогли выскочить из зоны бедности, не оказаться на социальном дне, но не вполне вписались в новые технологии, в новые социальные координаты. Они научились выживать. В этом их стабильность. Но у них нет технологий развития.

- Технологии выживания состоят в том, чтобы бесплатно пользоваться общественным транспортом. Но на этом ресурсе вечно не протянешь. Рано или поздно им придется делать новый социальный выбор. А есть ли у них возможности подняться?

- Совершенно верно. Они все реципиенты тех или иных льгот, они все реципиенты тех или иных социальных гарантий, которыми перегружено наше законодательство. Очень хороший вопрос об их возможностях социального роста. У кого-то из этой группы больше шансов приблизиться к среднему классу, у кого-то шансов больше свалиться в зону бедности. В этом отношении промежуточные 70 процентов населения приблизительно разделились пополам. У 33% больше шансов приблизиться к среднему классу при очень благоприятных социально-экономических условиях. В условиях стабильного экономического роста эта группа имеет шанс приблизиться к среднему классу. Но у 37% больше шансов приблизиться к нищим. Это означает, что малейший сбой в экономическом развитии приведет к тому, что эти группы станут гораздо больше похожими на бедные. Отсюда следует два вывода. Максимальный размер среднего класса в ближайшей перспективе не превысит 50%: 20% действующих плюс 33% потенциальных. Это самая оптимистичная оценка на ближайшие 5 лет — среднесрочную перспективу. С другой стороны какие-то неудачно проведенные реформы грозят резко увеличить зону бедности.

- А что вообще изменил экономический рост с конца 2000 года? Как перекроилась та социальная картина, о которой вы рассказали?

- Да, это интересный вопрос о том, что экономический рост изменил в российской социальной пирамиде? И вообще, является ли экономический рост гарантией роста доходов населения, гарантией вертикальной мобильности, продвижения вверх по социальной лестнице? Результаты 2003 года позволяют нам об этих вещах судить.

Самый острый социальный вопрос действительно связан с доходами, потому что этот ресурс самый дефицитный. Если образование — стабильный ресурс, то с доходами у российского населения традиционно плохо. Итак, в 2003 году у нас впервые был очень высокий рост доходов. По предварительным данным, доходы населения выросли на 14,5%. Означает ли это, что у всех они выросли одинаково? В 2003 году впервые произошел реальный рост доходов — до 2002 года происходил не рост, а восстановление доходов по сравнению с докризисным уровнем.

- То есть 2003 год дал нам рост по сравнению с 1997 годом.

- Да. Но этот прирост оказался абсолютно неравномерным с точки зрения тех трех социальных групп, о которых мы говорили. Вообще экономический рост с точки зрения доходов дает 2 типа импульсов. Первый импульс — это, естественно, рост заработков, заработной платы в топливодобывающем комплексе и вторичном секторе экономики (банковский и финансовый рынки и т.д.). Там доходы населения, доходы работников росли как естественное продолжение экономического роста в этих отраслях. Таким образом, средний класс сам по себе богател.

Второй тип экономического импульса — это преодоление дефицита федерального бюджета, это консолидация средств на реализацию социальных программ и социальная политика государства, направленная на поддержание беднейших в виде индексации пенсий, пособий, заработных плат. То есть в 2003 году удалось реализовать целый комплекс социальных мероприятий, направленных на поддержку наших 10% низших слоев общества. Впервые в 2003 году даже официальные данные о численности лиц с доходами ниже прожиточного минимума приблизились к 20-процентной отметке. Во время кризиса эта цифра вообще приближалась к 40%.

Итак, получается, что экономический рост сработал на двух полюсах социальной пирамиды. Он принес доходы богатейшим и он принес улучшение материального положения низшим. Но драма-то заключается в том, что нормальное развитие общества должно обеспечиваться перераспределением материальных ресурсов от среднего класса к промежуточной группе, а от промежуточной группы — в пользу бедных. Таков нормальный эволюционный рост. А в 2003 году, он уникален в том, что на фоне роста доходов населения и на фоне сокращения зоны бедности показатели доходной дифференциации опять возросли. После середины 90-х годов, особенно после достижения финансовой стабилизации в 1996 году, наметилась слабая тенденция к сокращению дифференциации доходов населения. Но в 2003 году она опять возросла, и это говорит о том, что средние классы получили больше, чем бедные, а 70-процентная промежуточная группа меньше всего получила от экономического роста, или вообще ничего не получила.

- А мировой опыт так же свидетельствует о росте социальной поляризации одновременно с общим ростом благосостояния?

- Мировой опыт как раз говорит об обратном. На первоначальных этапах дифференциация и поляризация являются даже стимулом экономического роста. Она объективно возникает, ее нельзя избежать, и поначалу она объективно начинает работать на экономический рост. Но, начиная с какого-то момента, когда общество переходит в стабильную фазу своего развития, эта высокая поляризация — а Россия относится к странам с очень высокой поляризацией — превращается в тормоз экономического роста. Поэтому все развитые страны проводили сознательную политику на снижение поляризации общества. У нас получается ровно обратная картина. В эпоху устойчивого экономического роста мы пытаемся побороть бедность, но поляризация в обществе все равно растет. Что это означает? Это означает, что 70% населения, этот базовый социальный слой, теряет стимулы к развитию. Он теряет стимулы к росту производительности труда, поскольку он становится не участником этого роста и тем более не потребителем его результатов, а свидетелем того, что этот рост его минует. Он видит, как государство помогает бедным, но эти 70% не являются прямыми получателями социальных пособий.

- То есть появляется идея, что проще получать пособия, чем «пыхтеть» самому?

- Ну, пока еще нет. Все-таки пособия не настолько велики, чтобы жить только на них. Тем не менее, стимула к саморазвитию тоже нет, поскольку экономический рост прошел мимо них. В этой ситуации оказывается, что двери в средний класс захлопнулись, к нему приблизиться очень сложно. И вот эти наши 70%, которым даже трудно дать название, потому что в мировой методологии это так называемые lower middle — ниже среднего. Только в мировой практике «ниже среднего» — это не более 15–20% общества, а у нас получается, что по численности эта группа выполняет роль среднего класса. По численности, не по статусу и не по своим функциям, именно этот слой становится базовым слоем. Я бы не назвала такое положение социальной стабильностью. Скорее, это социальная стагнация, социальная апатия. Да, эти люди не склонны демонстрировать какие-то маргинальные формы поведения, не склонны к расшатыванию политической лодки, в которой мы все находимся. И, тем не менее, надежды на то, что именно эта социальная группа численностью 33% населения станет основой социального будущего, социального развития, у нас нет, поскольку экономический рост пока не создает для них импульсов и стимулов.

За последние годы я подготовил пять специалистов высокого класса. И что же? Один трудится в Америке, второй – в Канаде, третий – в Израиле. Двое остались в России, но оба вынуждены были бросить любимую профессию, в которой у них так хорошо начало получаться! Один зарабатывает на жизнь программистом, другой — менеджером по продажам. И эта картина – типичная.

Мои сегодняшние студенты говорят: либо торговать, либо использовать компьютерные знания, либо (если очень хочется работать по специальности) эмигрировать. Это создает впечатление гнетущей несвободы.

Нужны ли России высококлассные физики и математики, дорого ли их содержать? Для меня ответы очевидны. Первый вопрос требует длинных рассуждений. На второй ответить проще. Известно (могу дать точные ссылки), что вся математика СССР в годы перестройки стоила нам ровно столько, сколько стоил один современный танк. Сейчас стоит заведомо меньше! Власть глупо экономит на спичках…

Владимир Ляховский

Американский математик Симур Паперт знает главный секрет российской школы

В России побывал один из известных специалистов в области искусственного интеллекта, создатель языка программирования Лого, математик Симур Паперт. Вместе с женой, писательницей Сюзанной Масси, профессор два месяца жил в Санкт-Петербурге. С «папой Лого» встретился корреспондент «РГ».

Когда-то его книга «Дети и компьютеры» стала откровением для наших первых учителей информатики. В конце 70-х Паперта пригласил в Советский Союз академик Евгений Велихов. С тех пор в нашей стране стали развиваться проекты постижения «компьютерной грамоты».

Истории «педагогических прозрений» Симура Паперта уже более сорока пяти лет. В начале 60-х математик и программист из Претории переехал в США, где ему предложили основать лабораторию искусственного интеллекта в Массачусетском технологическом университете. Тогда соавтор математических трудов Паперта — Марвин Минский изобрел первый в мире нейрокомпьютер. С «отцом» кибернетики Норбертом Винером Паперт был хорошо знаком. С Дугласом Энглебартом, придумавшим компьютерную мышь, он был связан научными контактами. А создатель первого ноутбука, разработчик системы интерфейсов Алан Кей был его учеником.

Восхищенный новыми возможностями компьютера и его интеллектуальной мощью, Симур понял, как эту машину можно использовать в процессе обучения детей. И создал язык программирования Лого. Реализуя алгоритмы на языке Лого, на уроке астрономии ученик может изобразить движение планет, на истории — проиллюстрировать знаменитое сражение, на математике — придать углам и дробям вполне конкретный, наглядный вид…

Сегодня математики, программисты, педагоги знают многие другие компьютерные языки. Более того, предлагают собственные методики обучения. Но многие идеи применения компьютера в сфере образования были впервые высказаны именно Симуром Папертом. С «папой Лого» тесно сотрудничают Московский институт новых технологий образования, комитет образования правительства Московской области. Питерцы организовали папертовский центр — курсы «Информационное окно в мир» для детей и подростков, страдающих гемофилией.

Симур Паперт считает, что именно на нынешнем этапе развития Россия может быстро достичь мирового лидерства. Рецепт прост: нужно совершить качественный скачок в образовании. А для этого как минимум снабдить всех школьников страны вместо учебников дешевыми компьютерами.

- Симур, как воспринимают ваши рецепты модернизации образования?

- Я предлагаю их не только России. Но ваша страна особенная. Ее величие проявляется в совершении необыкновенных исторических подвигов. А внедрение новых методов обучения можно считать шагом, который таит огромный вызов. Он вам по силам. Однако я наблюдаю нерешительность, робость и консерватизм ваших чиновников, призванных принимать решения. Мои рекомендации подхватывают отдельные энтузиасты. Значит, через десять лет другая страна непременно займет нишу передовых образовательных технологий и вырвется вперед.

- Недавно по телевизору показали сюжет о том, что совсем близко от Москвы, в одной из деревень Ярославской области, нет электричества и даже радиосети. Что делать с компьютерами людям, живущим в таких условиях?

- Компьютеры как раз особенно нужны детям, живущим без электричества. В школах, куда их привозят, электричество все-таки есть. Важно показать молодежи перспективу, разбудить деятельный ум. Это реальная возможность для поднятия социального статуса детей из необеспеченных семей. Реагировать должно как государство, так и состоятельные люди, которых у вас сегодня много. Ведь речь о будущем страны. Дайте подрастающему поколению дешевые машины, являющиеся мощным инструментом образования. Вы увидите, как изменится не только повседневный учебный процесс, но и сознание детей, получивших доступ к мировым кладовым знаний.

Богатые страны пошли другим путем. Они нацелены на развитие суперсовременных цифровых технологий, на выпуск роскошных компьютеров для состоятельных пользователей. Но эти технологии во всем мире используются лишь на пять процентов. Естественным лидером нового образовательного движения могли бы быть США — страна, начавшая цифровую революцию. Увы, как это ни парадоксально, и наш консерватизм является серьезным тормозом для такого прогресса. Общественное мнение Запада парализовано самодовольной уверенностью в превосходстве собственной школьной системы. И это дополнительный шанс для России использовать свои преимущества для достижения лидерства.

- Какой будет школа завтрашнего дня? Вы достаточно критично отзываетесь о современной системе обучения.

- В сегодняшней школе царит тирания учителя. Школа погрязает в проблемах плохой дисциплины и низкой успеваемости. Всех учат одинаково, и этот конвейер неинтересен. Школа завтрашнего дня будет раскрывать интеллект и талант каждого ребенка. Повторяю, особенно важно дать доступ к новым образовательным технологиям ребятам из социально незащищенных слоев населения. Я убедился в этом, много лет работая в молодежных лагерях. Обучая детей программированию, мы обнаруживаем у некоторых глубокие математические способности. Многие при этом признаются, что в школе их считают абсолютно неуспешными. Мир так или иначе движется к новым формам учебных технологий. Свидетельство тому — разрастающееся в США движение домашнего обучения. Это не универсальное решение, но поиск продолжается.

- Не слишком ли радикальна идея массовой компьютеризации? Мы идем по пути «одна школа — один компьютерный класс».

- Компьютерный класс — способ загубить реформу образования. Это устаревшая идея. Не только у вас, во многих странах на закупку компьютерных классов расходуются миллиарды долларов. Еще хуже, когда власти объявляют о смелой образовательной реформе, увеличивая свою политическую популярность обещаниями «по компьютеру на школу». Что такое один компьютер и одно окно в Интернете на 500 детей? Разве можно всех научить писать одним карандашом? Назвать это шагом в будущее — все равно что залезть на дерево и объявить о начале космического полета.

В России я столкнулся еще с одним отрицательным явлением: превращением уроков информатики в сухой технический предмет. Детей заставляют зубрить и «сдавать» знания на оценку. Но учитель должен проверять не правильность ответов, а то, как ребенок может мыслить. Это большая разница. Обучение с помощью компьютера — это когда ребенок сам управляет машиной, сам программирует процесс познания. Тогда его абстрактное мышление развивается, становится более конкретным.

- В каких странах ваши предложения успешно реализованы?

- Была работа в Коста-Рике, в Сингапуре. В Соединенных Штатах к нам обратился губернатор штата Мэн. Он сказал, что существуют два штата Мэн: бедный и богатый. И он ищет возможности для их объединения. Обеспечение каждого школьника штата компьютером мы все вместе «пробивали» три года. После успешного осуществления программы она стала распространяться во многих штатах США. Сейчас то же самое с большим успехом осуществляют власти Марселя и прилегающего к нему региона во Франции.

- За счет каких средств осуществляется программа?

- Только за счет государственных бюджетов. В этом и состоит воля властей. Губернатор Марселя, например, принял решение о том, что он должен тратить четыре процента бюджета провинции. Они закупили 26 тысяч машин, до конца учебного года закупят еще столько же. Дети, которые будут больше знать, станут специалистами высокого уровня. Это очень повлияет на рост экономики. То есть затраты быстро окупятся.

Люди недостаточно глубоко задумываются о том, какой будет школа через десять, двадцать лет. Важно не только оснастить классы техникой и программами. Важно решить, как их использовать. В Исландии, например, каждого ребенка давно обеспечили компьютером. Но большинство министров не понимают, что нужно «переизобрести» саму систему образования.

- Странно, что вы поднимаете вопрос о прогрессе. Многие страны ушли далеко вперед по обеспечению школ информационными технологиями. Развиваются программы «Информационная цивилизация», «Глобализация». Активно работает ассоциация «Цифровые нации», объединяющая страны Скандинавии, северной Европы.

- Риторические призывы «преодолеть цифровой барьер» слышны по всему свету. И все же редко кто осознает глубину проблемы. Ведь создание цифровых сред для интеллектуальной работы сродни созданию письменности в предшествующих веках. Однако школа по сравнению с девятнадцатым веком не претерпела никаких изменений. Учебный процесс держится на авторитете учителя. Великим достижением двадцатого столетия была тенденция к равенству возможностей получения полноценного образования. Этот процесс повернут вспять. Нынешнее неравномерное распространение информационных технологий усугубляет социальное неравенство. Привилегированность рождает еще большую привилегированность. Это путь к разрушению общества.

- Русские филологи бьют тревогу в связи с тем, что общение детей в чатах и в Интернете очень плохо влияет на их язык.

- Этот плохой эффект — вина академического сообщества. Учителя и преподаватели неправильно научили детей пользоваться компьютером. Многие состоятельные родители дают ребенку дорогую игрушку в виде Интернета для того, чтобы не заниматься его воспитанием. Школы должны принять на себя ответственность за воспитание компьютерной культуры.

- Чем сегодня занимаются ваши коллеги-ученые, стоявшие у истоков изобретения интеллектуальных систем? Я очень удивилась, узнав о том, что Алан Кей работал в «Диснейленде». Он программировал новые аттракционы?

- Нет, Алан два года был одним из вице-президентов компании. Я тоже там работал. Нас пригласили для создания мозгового центра, и мы надеялись внедрить свои образовательные идеи. Ведь «Диснейленд» — это огромный детский мир, благоприятная среда, с помощью которой можно легко учить малышей. Руководство «Диснейленда» не пошло на предложение стать лидером игрового образования. Ни одна из наших идей не была использована, и мы расстались с этой компанией. Многие знаменитые ученые, изобретатели работают в университетах и, если можно так сказать, создали сеть развивающих технологий.

- Каковы ваши успехи в изучении русского языка?

- Ваш язык очень интересный, но я пока говорю не очень хорошо. Медленно. Знаете, что такое «от-дых»? Это «душа», «дух». Очень важное слово.

Наталья Шергина

ОТВЕТЫ ИСКАЛИ ВЕДУЩИЕ ЭКОНОМИСТЫ, СОБРАВШИЕСЯ ЗА КРУГЛЫМ СТОЛОМ «ТРУДА»

«Круглый стол» «Экономика России — шаг из кризиса» состоялся в редакции «Труда» сразу после объявления состава нового правительства РФ. Наши эксперты, известные ученые и политики попытались найти ответы на острые вопросы, которые волнуют общественность. Удастся ли России покончить с бедностью, удвоить ВВП и занять достойное место в ряду развитых стран? И что для этого нужно — свобода, либерализм или усиление роли государства в экономике? Об этом говорили и спорили директор Института народнохозяйственного прогнозирования академик Виктор ИВАНТЕР, председатель попечительского совета Института проблем глобализации Михаил ДЕЛЯГИН, бывший первый заместитель председателя ЦБ Александр ХАНДРУЕВ, председатель Партии малого предпринимательства Иван ГРАЧЕВ, заместитель директора НИФИ Минфина Евгений КОЛОМИН.

СВОБОДА ИЛИ РЕГУЛИРОВАНИЕ

Корр. Сегодня пришло новое правительство и, надо полагать, последует существенная корректировка курса. Многие считают, что государства в экономике станет больше, а свободы — меньше.

Виктор Ивантер. Благополучная экономика по определению либеральная. Зачем ею руководить, если все хорошо получается? Но как только появляются симптомы неблагополучия, возникает необходимость оперативного вмешательства в экономику. Американцы, например, после 11 сентября не позволили обанкротиться страховым и авиационным компаниям. Причем сделано это было далеко не рыночным способом.

Александр Хандруев. Источником богатства народов являются земля, труд и капитал. Задача государства — создавать условия, при которых земля дает урожай, труд эффективен, а капитал — производителен. А все остальное — дело бизнеса. Государство не может быть эффективным собственником.

Евгений Коломин. Готов поспорить. В Германии железные дороги стали работать хорошо тогда, когда их сделали государственными. А посмотрите, что у нас происходит в приватизированной «нефтянке». В пример ставят прибыли компаний, но ведь это следствие высоких мировых цен на нефть и сокращения геологоразведки…

Один известный политик сказал так: государство не должно быть слишком сильным, чтобы диктовать свои условия, но оно не должно быть и слишком слабым, чтобы ему не диктовали свои условия монополисты.

Иван Грачев. В США 30 процентов госсобствености, в Германии — 50 процентов. Оптимальное соотношение никому не известно. Но для меня здоровье экономики определяется состоянием малого бизнеса: если ему плохо, то рынок ущербный. У нас в стране сейчас малых предприятий в 10 раз меньше, чем нужно. Рост фактически прекратился в 1996 году.

Михаил Делягин. У каждого времени своя оптимальная пропорция между свободой и государством. Сегодня маятник качнулся в сторону государственной власти, что отвечает ожиданиям общества. Но с очень существенной поправкой: власть должна осознавать свою ответственность перед обществом. Если же таковая отсутствует, то укрепление власти ведет к обратному результату. Классический пример такого решения — расцвет криминального бизнеса на прописке и регистрации.

И.Г. Сейчас в России госсобственности все еще много — порядка 50 процентов. Эта сфера, по сути, не управляется, находится в хаотическом состоянии, что позволяет раздирать ее на части, использовать в своих целях. Наглядный пример с РАО ЕЭС — когда начинаешь разбираться в полномочиях менеджмента, то выясняется, что никаких ограничений для разбазаривания собственности не существует. Теперь выясняется, что отстранить руководство практически нельзя: нет законов о национализации, об управлении госакциями и казенными предприятиями, закон о приватизации никудышний.

В.И. Сегодня важно понять, на каком этапе мы находимся. Вроде бы совершили, что хотели: экономику преимущественно плановую превратили в преимущественно рыночную для того, чтобы она стала эффективной. Но надо признать, что последнее, к сожалению, не удалось. Пора убрать из экономики идеологию и заниматься прагматическими вещами. Если реформы дают результат, то их надо продолжать, если нет — незачем заниматься пустым делом.

В нормальной системе правительство проводит собственную политику, а аналитики придумывают, как ее назвать.

БОГАТЫЕ И БЕДНЫЕ

Корр. Какую же экономику считать «результативной» — ту, что способна удвоить ВВП за 10 лет? А не важнее ли реальные доходы граждан, качество их жизни?

В.И. Результативность экономики определяется набором стандартных индикаторов. В этом смысле задача удвоения ВВП вполне оправдана. Но проблема в том, что общество не интересуется абстрактными показателями. Не было случая, чтобы низкий уровень ВВП стал причиной демонстраций у Белого дома.

Хотя, по большому счету, ВВП — это как раз доходы. Но вопрос в том, у кого они растут?

А.Х. Можно удвоить ВВП за счет военного заказа — например, закупив 500 истребителей пятого поколения. Ну а дальше что? Да, десяток новых авиазаводов создадут новые рабочие места, но все ресурсы уйдут на решение этой задачи.

Чтобы реально увеличить ВВП, надо стимулировать платежеспособный спрос, а он в свою очередь создаст условия для развития бизнеса. Пока основная масса людей бедные, страна не может быть богатой. Яркий пример — кредитование населения. В России всего 15 процентов автомобилей приобретают в кредит, причем лишь 2 процента — в провинции. А в Венгрии — 50 процентов. Если бы у нас половину машин брали в кредит, то емкость рынка сразу бы увеличилась на 1 млрд. долларов. Но для этого надо снизить процентные ставки.

М. Д. Проблема бедности касается всех. Потому что даже богатым жить в стране, где много бедных, некомфортно и просто стыдно. Особенно, если страна обладает огромными природными богатствами.

Как преодолеть кричащий разрыв между бедными и богатыми? Есть четкая грань прожиточного минимума: до него должны действовать коммунистические принципы, а после него — капиталистические. Признавая право человека на жизнь, было бы непоследовательно за ним не признавать права на прожиточный минимум. При этом по-хорошему детям следует обеспечивать не прожиточный, а социальный минимум. То есть, чтобы они имели возможность получить образование и стать полноценными членами общества, а не шпаной. Вот после того, как этот минимум обеспечен, дальше пусть действуют либеральные рецепты. Пусть люди создают свой бизнес и живут по законам рынка.

В. И. Не менее важно реформировать оплату труда. Масса предприятий живет как при советской системе, когда работодатель делает вид, что платит, а работник делает вид, что работает. И, естественно, люди требуют у государства, чтобы оно компенсировало все то, что ему недодает работодатель, — бесплатный проезд, бесплатную медицинскую помощь, дотацию на жилье… Словом, множества социальных льгот, что совершенно ненормально для рыночной экономики. Бизнес в ответ на это объясняет, что ничего нельзя сделать, потому что налоги высокие. Получается, что на решение социальных проблем денег нет.

М.Д. Если человек имеет миллиард долларов в год, то его можно интеллигентно попросить увеличить зарплату своим рабочим. Но я на другое хочу обратить внимание. На 1 марта 2004 года в федеральном бюджете было более 10 млрд. долларов неиспользованных денег. Еще три миллиарда долларов завалялось в региональных бюджетах. У Центробанка огромные золотовалютные резервы, из них 40 млрд. долларов — явно избыточны. Так кому в стране не хватает средств для решения социально значимых общественных проблем? Денег больше чем достаточно.

Е.К. Немцы, французы имеют дефицит бюджета и не собираются его ликвидировать. А мы гордимся стабилизационным фондом, профицитом, при том нам не хватает денег на здравоохранение. Мне не понятно, зачем создавать стабилизационный фонд? Профицит — это и есть стабилизационный фонд. Раньше, когда нам говорили, что у нас низкая зарплата, мы объясняли: зато у нас есть общественные фонды потребления. Теперь они у нас на глазах испаряются, а зарплата не растет.

А. Х. Задача государства — позаботиться о бедных, стариках и больных, а остальные пусть сами зарабатывают на жизнь. То есть социальная поддержка должна быть адресной. Что касается богатых, то давайте не заглядывать в чужие карманы. Не вижу ничего предосудительного в том, что человек распоряжается своими деньгами так, как ему хочется.

Напомню, что реальная зарплата за четыре года поднялась на 46 процентов. Да, она растет неравномерно, и разрыв между бедными и богатыми чудовищный. Но нельзя проблему бедных решать за счет богатых.

Е.К. А за чей счет ее решать? Подоходный налог сейчас берется из 2 тысяч рублей и 2 миллионов одинаковый — 13 процентов. Это же абсурд!

А. Х. Согласен, что плоская шкала несправедлива, но раз уж такую приняли, то не следует ее трогать. А у нас прямо зуд фискальную систему перекраивать. Сейчас придумали снизить ЕСН за счет повышения подоходного налога. Нельзя менять правила игры во время движения — так не долго оказаться в кювете.

ВИД ИЗ БЕЛОГО ДОМА

В.И. Вторая часть рыночной проблемы — это занятость населения. При этом надо иметь в виду — мужская безработица совершенно неприемлема для России. Всем ясно, чем будет заниматься русский мужик при вынужденном досуге. Но с другой стороны надо понимать, что эффективное развитие экономики неизбежно приводит к высвобождению трудоспособного населения.

М. Д. Чиновникам вообще свойственно самоустраняться от выполнения обязанностей перед обществом — просто потому, что это требует усилий. В то же время многие из них весьма активны на поприще, так сказать, неформальной наживы. Попытки объяснить, что они должны что-то делать на общее благо, вызывают откровенное недоумение. Помню, один деятель меня переспрашивал: «Это перед кем у меня обязательства? Перед этими? Обойдутся!»

В нашей отнюдь не благополучной стране так и не разработан закон о минимальных социальных стандартах, хотя правительство искренне собиралось это сделать. Причина не в нехватке средств. Во времена массовых невыплат зарплат у чиновников была мода украшать столы роскошными табличками ценой в зарплату квалифицированного рабочего с афоризмом «денег нет».

Главная беда, что для чиновника население и его проблемы — некая абстракция. Возможное замечание президента действительно неприятно, даже страшно. А оставшиеся без света поселки — лишь строчка в сводке новостей. В одно время с Ленском затопило другие населенные пункты, но об этом никто ничего не узнал. Именно в отстраненности от реальных проблем корень неэффективности и экономической, и социальной политики государства.

В. И. Было бы замечательно передать часть функций государства частному бизнесу. Но значит ли это, что тогда мы покончим с коррупцией? Не думаю.

Е.К. Я занимаюсь проблемой страхования. На Западе человек имеет страховку на все случаи жизни. У нас зарплаты, наш уровень жизни не позволяют людям страховаться. «Автогражданку» мы последними ввели, но сделали это через пень-колоду. В итоге страховщики потирают руки, а люди не могут найти деньги, чтобы оплатить полис.

Мало кто знает, но 30 лет назад уже пытались «автогражданку» ввести. Как и сейчас, тогда встала проблема платежеспособности. Стоимость полиса получилась 111 рублей — чуть меньше средней зарплаты. Сейчас величина средней страховки по стране 1900 рублей, а средняя зарплата 2223 рубля. То есть соотношение осталось прежним. Но тогда власти от страховки отказались, посчитав, что это слишком дорого.

В.И. История принятия ОСАГО продемонстрировала идиотизм в действиях исполнительной и законодательной власти. В этом вопросе они сработали потрясающе бездарно, если оценивать с точки зрения общественности. Но вы ошибаетесь, если думаете, что «автогражданка» делалась для автолюбителей. Как раз наоборот: это делалось исключительно в интересах страхового бизнеса.

ГДЕ ЗОЛОТОЙ ДОЖДЬ?

Корр. Рост курса рубля и золотовалютных запасов ЦБ свидетельствует об укреплении российской экономики. Однако инвестиций все еще слишком мало, чтобы совершить технологический прорыв. Почему деньги к нам идут неохотно?

А. Х. 2003 год интересен тем, что произошел перелом в динамике обменного курса. Началось укрепление рубля, а чистый вывоз капитала составил только 2,9 млрд. долларов. Валютные запасы сегодня приближаются к 90 млрд. долларов. Повысился инвестиционный рейтинг. Когда, помимо Moody’s, другие агентства это сделают, то иностранцы пойдут к нам со своими деньгами даже охотнее, чем в Китай.

И. Г. Проблема в том, что при наших налогах большинство инвестиционных проектов становятся убыточными, если работать честно, «по-белому». Поэтому складывается парадоксальная ситуация: предприниматели говорят, что нет денег, а иностранные банкиры заявляют, что нет эффективных способов вложения денег. На самом деле инвестиционные проекты у нас работают, но они наполовину скрыты в «тени».

А. Х. В средне- и долгосрочной перспективе у нас вся страна — сплошной инвестиционный проект. Другой вопрос, что Россия не успевает переварить предлагаемые инвестиции. Ведь приток капитала в страну и оживление экономики всегда сопровождается усилением притока спекулятивного капитала. Сейчас, по оценке ЦБ, до 1,5 млрд. долларов в золотовалютных резервах — спекулятивный капитал. Это деньги, которые приходят в поисках высоких процентов наших банков. В таких условиях чрезмерное укрепление рубля становится опасным, хотя общая тенденция роста рубля и экономики — вещь благоприятная.

И. Г. Я считаю, что чрезмерное укрепление курса рубля таит опасность для экономики. Центробанк и Минфин заявляют о рыночном равновесии, но молчат о том, что это все условно. Наш золотовалютный резерв при неблагоприятном развитии событий может растаять за год. Надо трезво оценивать ситуацию

Е.К. Этой трезвости не хватило год назад, когда многие эксперты уповали на укрепление доллара. А сегодня они же предрекают обвал до 20, даже до 15 долларов за рубль…

А. Х. Напомню, что американская экономика чрезвычайно сильна — это 22 процента мирового ВВП. Поэтому все разговоры о ее крахе представляются несерьезными. Никакого обвального падения доллара ожидать не стоит. Наш ЦБ поймал равновесие на валютном рынке и значение 28,5 рубля — это и есть сегодня настоящая цена доллара. Помешать этому равновесию может только чрезмерный приток валюты в страну.

К слову, сегодня Центробанк упрекают, что он плохо распоряжается резервами. Но ведь держать их в коммерческих банках нельзя, поскольку надежных банков у нас нет. Приходится вкладывать в американские государственные бумаги. Все же ЦБ получает от этого доход в размере 4 млрд. долларов в год, что не так уж мало, учитывая нулевые риски. Но в любом случае мы не будем в проигрыше. Как только цена на нефть упадет или Федеральная резервная система повысит учетную ставк млрд. долларов — явно избыточны. Так кому в стране не хватает средств для решения социально значимых общественных проблем? Денег больше чем достаточно.

Е.К. Немцы, французы имеют дефицит бюджета и не собираются его ликвидировать. А мы гордимся стабилизационным фондом, профицитом, при том нам не хватает денег на здравоохранение. Мне не понятно, зачем создавать стабилизационный фонд? Профицит — это и есть стабилизационный фонд. Раньше, когда нам говорили, что у нас низкая зарплата, мы объясняли: зато у нас есть общественные фонды потребления. Теперь они у нас на глазах испаряются, а зарплата не растет.

А. Х. Задача государства — позаботиться о бедных, стариках и больных, а остальные пусть сами зарабатывают на жизнь. То есть социальная поддержка должна быть адресной. Что касается богатых, то давайте не заглядывать в чужие карманы. Не вижу ничего предосудительного в том, что человек распоряжается своими деньгами так, как ему хочется.

Напомню, что реальная зарплата за четыре года поднялась на 46 процентов. Да, она растет неравномерно, и разрыв между бедными и богатыми чудовищный. Но нельзя проблему бедных решать за счет богатых.

Е.К. А за чей счет ее решать? Подоходный налог сейчас берется из 2 тысяч рублей и 2 миллионов одинаковый — 13 процентов. Это же абсурд!

А. Х. Согласен, что плоская шкала несправедлива, но раз уж такую приняли, то не следует ее трогать. А у нас прямо зуд фискальную систему перекраивать. Сейчас придумали снизить ЕСН за счет повышения подоходного налога. Нельзя менять правила игры во время движения — так не долго оказаться в кювете.

ВИД ИЗ БЕЛОГО ДОМА

В.И. Вторая часть рыночной проблемы — это занятость населения. При этом надо иметь в виду — мужская безработица совершенно неприемлема для России. Всем ясно, чем будет заниматься русский мужик при вынужденном досуге. Но с другой стороны надо понимать, что эффективное развитие экономики неизбежно приводит к высвобождению трудоспособного населения.

М. Д. Чиновникам вообще свойственно самоустраняться от выполнения обязанностей перед обществом — просто потому, что это требует усилий. В то же время многие из них весьма активны на поприще, так сказать, неформальной наживы. Попытки объяснить, что они должны что-то делать на общее благо, вызывают откровенное недоумение. Помню, один деятель меня переспрашивал: «Это перед кем у меня обязательства? Перед этими? Обойдутся!»

В нашей отнюдь не благополучной стране так и не разработан закон о минимальных социальных стандартах, хотя правительство искренне собиралось это сделать. Причина не в нехватке средств. Во времена массовых невыплат зарплат у чиновников была мода украшать столы роскошными табличками ценой в зарплату квалифицированного рабочего с афоризмом «денег нет».

Главная беда, что для чиновника население и его проблемы — некая абстракция. Возможное замечание президента действительно неприятно, даже страшно. А оставшиеся без света поселки — лишь строчка в сводке новостей. В одно время с Ленском затопило другие населенные пункты, но об этом никто ничего не узнал. Именно в отстраненности от реальных проблем корень неэффективности и экономической, и социальной политики государства.

В. И. Было бы замечательно передать часть функций государства частному бизнесу. Но значит ли это, что тогда мы покончим с коррупцией? Не думаю.

Е.К. Я занимаюсь проблемой страхования. На Западе человек имеет страховку на все случаи жизни. У нас зарплаты, наш уровень жизни не позволяют людям страховаться. «Автогражданку» мы последними ввели, но сделали это через пень-колоду. В итоге страховщики потирают руки, а люди не могут найти деньги, чтобы оплатить полис.

Мало кто знает, но 30 лет назад уже пытались «автогражданку» ввести. Как и сейчас, тогда встала проблема платежеспособности. Стоимость полиса получилась 111 рублей — чуть меньше средней зарплаты. Сейчас величина средней страховки по стране 1900 рублей, а средняя зарплата 2223 рубля. То есть соотношение осталось прежним. Но тогда власти от страховки отказались, посчитав, что это слишком дорого.

В.И. История принятия ОСАГО продемонстрировала идиотизм в действиях исполнительной и законодательной власти. В этом вопросе они сработали потрясающе бездарно, если оценивать с точки зрения общественности. Но вы ошибаетесь, если думаете, что «автогражданка» делалась для автолюбителей. Как раз наоборот: это делалось исключительно в интересах страхового бизнеса.

ГДЕ ЗОЛОТОЙ ДОЖДЬ?

Корр. Рост курса рубля и золотовалютных запасов ЦБ свидетельствует об укреплении российской экономики. Однако инвестиций все еще слишком мало, чтобы совершить технологический прорыв. Почему деньги к нам идут неохотно?

А. Х. 2003 год интересен тем, что произошел перелом в динамике обменного курса. Началось укрепление рубля, а чистый вывоз капитала составил только 2,9 млрд. долларов. Валютные запасы сегодня приближаются к 90 млрд. долларов. Повысился инвестиционный рейтинг. Когда, помимо Moody’s, другие агентства это сделают, то иностранцы пойдут к нам со своими деньгами даже охотнее, чем в Китай.

И. Г. Проблема в том, что при наших налогах большинство инвестиционных проектов становятся убыточными, если работать честно, «по-белому». Поэтому складывается парадоксальная ситуация: предприниматели говорят, что нет денег, а иностранные банкиры заявляют, что нет эффективных способов вложения денег. На самом деле инвестиционные проекты у нас работают, но они наполовину скрыты в «тени».

А. Х. В средне- и долгосрочной перспективе у нас вся страна — сплошной инвестиционный проект. Другой вопрос, что Россия не успевает переварить предлагаемые инвестиции. Ведь приток капитала в страну и оживление экономики всегда сопровождается усилением притока спекулятивного капитала. Сейчас, по оценке ЦБ, до 1,5 млрд. долларов в золотовалютных резервах — спекулятивный капитал. Это деньги, которые приходят в поисках высоких процентов наших банков. В таких условиях чрезмерное укрепление рубля становится опасным, хотя общая тенденция роста рубля и экономики — вещь благоприятная.

И. Г. Я считаю, что чрезмерное укрепление курса рубля таит опасность для экономики. Центробанк и Минфин заявляют о рыночном равновесии, но молчат о том, что это все условно. Наш золотовалютный резерв при неблагоприятном развитии событий может растаять за год. Надо трезво оценивать ситуацию

Е.К. Этой трезвости не хватило год назад, когда многие эксперты уповали на укрепление доллара. А сегодня они же предрекают обвал до 20, даже до 15 долларов за рубль…

А. Х. Напомню, что американская экономика чрезвычайно сильна — это 22 процента мирового ВВП. Поэтому все разговоры о ее крахе представляются несерьезными. Никакого обвального падения доллара ожидать не стоит. Наш ЦБ поймал равновесие на валютном рынке и значение 28,5 рубля — это и есть сегодня настоящая цена доллара. Помешать этому равновесию может только чрезмерный приток валюты в страну.

К слову, сегодня Центробанк упрекают, что он плохо распоряжается резервами. Но ведь держать их в коммерческих банках нельзя, поскольку надежных банков у нас нет. Приходится вкладывать в американские государственные бумаги. Все же ЦБ получает от этого доход в размере 4 млрд. долларов в год, что не так уж мало, учитывая нулевые риски. Но в любом случае мы не будем в проигрыше. Как только цена на нефть упадет или Федеральная резервная система повысит учетную ставку, так курс доллара пойдет вверх. Вот тогда наши золотовалютные резервы позволят держать курс, спасая рубль и нашу экономику. Тогда ЦБ будет продавать доллары, которые сегодня собирает в свою неприкасаемую копилку.

М. Д. Глобализация предельно ужесточила конкуренцию. России давно пора определить сферы, в которых мы имеем шанс закрепиться на мировом рынке. Сделать правильный выбор мешает мания величия: весь мир-де зависит и всегда будет зависеть от России. Это не совсем так: зависит и будет зависеть не от самой России, а от ее богатств и территории. И при нашей слабости и неумении обеспечить эффективное развитие может получиться, что этими богатствами и даже территорией будут управлять другие.

И. Г. В глобальном рынке, так же как и в бизнесе, приходится выбирать, где лучше реализовать свои возможности. Россия может доминировать и получать огромную прибыль в энергетике. Тем более Япония и Германия уже стоят перед экологическим порогом. То есть в принципе развитые страны находятся в энергетической зависимости от России, где можно в сотни раз увеличивать производство и потребление. Но если считать нашу энергетику отраслью будущего, тогда нельзя делить РАО ЕЭС, а, наоборот, надо создавать супермонополию, которая сможет диктовать миру свои условия.

На второе место я бы поставил аэрокосмическую отрасль. Можно также закрепить позиции в других сегментах рынка. Например, в продаже информации — в той части, которая касается нестандартной математики. В сборке элементарного компьютерного «железа» мы уже не догоним людей из Индии и Вьетнама, а вот две наши великолепные математические школы — по-прежнему объективно сильнейшие.

Сразу после выборов Владимир Путин заявил, что приоритетом экономической политики будет рост благосостояния граждан. Собственно, участники «круглого стола» как раз говорили о том, как можно этого добиться. Мы надеемся, что эта дискуссия получит общественный резонанс и будет продолжена на страницах газеты.

Подготовили
Алексеев Владимир, Альшиц Анатолий.

«Кофейная пауза» самым негативным образом влияет на служащих, прежде всего на мужчин. Эти последствия настолько сильны, что руководители лондонских офисов уже задумываются над тем, чтобы отменить перерыв на кофе. Чашечка кофе в рабочее время, вместо того чтобы снимать стресс, как принято думать, снижает работоспособность и затрудняет коллективную работу, утверждают авторы исследования, проведенного Бристольским университетом.

Единственным исключением являются математики. Согласно результатам исследования, кофе усиливает мыслительные способности тех, кто занимается уравнениями и алгоритмами.

«Полученные нами результаты, — подчеркивает Линдсей Сенклер, один из двух психологов, исследовавших воздействие кофе, — свидетельствуют о том, что употребление кофе в течение рабочего дня может оказаться для мужчин контрпродуктивным, прежде всего для лиц, у которых имеются личные проблемы. В этом случае традиционный перерыв в работе может превратиться в бумеранг, усугубляя уже имеющийся стресс».

Сенклер рассказал о том, что его вместе с коллегой Питером Роджерсом подтолкнула к проведению такого исследования история группы сотрудников, отправившихся в совместную командировку. Эта команда «белых воротничков», получив возможность в принимающем офисе бесплатно и без ограничений пить кофе, работала все менее и менее слаженно. На видеозаписях, сделанных камерами скрытого наблюдения, этот коллектив предстал как группа несобранных и постоянно ссорящихся людей.

Сенклер и Роджерс, чтобы выяснить подоплеку подобного поведения, провели тест с участием 32 добровольцев. При этом велась видеозапись того, как они себя вели. В ходе исследования испытуемым говорилось, что им придется пить три разных сорта кофе: без кофеина, тонизирующий и обостряющий ощущение стресса. В действительности было лишь два сорта кофе: обычный и без кофеина, но участники эксперимента этого не знали.

Психологи отметили, что лишь у тех, кто пил обычный кофе, возникали трудности в работе с коллегами.

Идею покончить с перерывами на кофе уже начал реализовывать на практике мэр Комаско. Он полагает, что это повысит производительность труда за счет того, что утром сотрудники больше не будут регулярно отлучаться с рабочих мест.